?

Log in

Ничего святого
Совсем ничего
Вещи и деньги 
31st-Dec-2016 01:11 am
waider
      Одним из фундаментальных свойств человеческой цивилизации по меньшей мере со времен аграрной революции является разделение вещей на вещи которые используются непосредственно и вещи которые используются для производства других вещей. Например, зерновую лепешку можно съесть, а серп нужен для жатвы. С течением времен и развитием технологий, количество и сложность вещей используемых для изготовления других вещей, только увеличивалось: тот же серп, к примеру, можно сделать из кости и каменных сколов, но изобретение металлообработки привело к появлению металлических серпов, со всей стоящей за ними технологической цепочкой добычи и переработки сырья и обработки металла. Однако до нынешнего времени усложнение и повышение эффективности технологических цепочек не нарушало следующей закономерности: производство вещей для произодства вещей требует ресурсов и человеческого времени так же как и производсто вещей для потребления; поэтому возможность произвести вещь для производства других вещей требует отложенного потребления. В случае примитивного сельского хозяйства - время для производства серпа надо отобрать от времени которое можно было бы потратить на выращивание хлеба или на релаксацию.

      Как это обычно бывает, разделение вещей на категории неизбежно сопровождается обнаружением вещей пограничных, в данном случае способных оказываться вещью для употребления или вещью для изготовления других вещей. Например, кузнечный молот можеть использоваться для обработки металла, в процесс производства металлических предметов, а может как аргумент в спорах, непосредственно; автомобиль может использоваться как непосредственный предмет потребления, а может как инструмент предоставления услуг извоза другим людям. Однако существование пограничных и переходных форм все же не опровергает осмысленность разделения вещей на потребляемые непосредственно и используемые для производства других вещей.
      В обществе в котором деньги являлись бы всеобщим эквивалентом, разделению вещей на употребляемые непосредственно и используемые для производства других вещей, соответствовало бы условное разделение денег на используемые для потребления и для инвестиций в производство. В отличие от разделения вещей, в большинстве случаев содержательного, такое разделение денег было бы вполне условно, потому что всеобщая эквивалентность денег не позволяла бы разделять деньги по сортам: деньги на которые покупается вещь для производства других вещей, были бы строго такими же как деньги, пущенные на потребление, и факт связи между инвестициями и отложенным потреблением был бы самоочевиден.
      В настоящий момент обществ в которых деньги являлись бы всеобщим эквивалентом, не существует. Экстремальным в этом смысле примером является социализм советского образца: при советской власти все вещи, используемые для производства других вещей, должны были находиться в государственной собственности. Симметрично, деньги были поделены на две категории - наличные деньги плюс вклады населения в государственном расчетном банке и деньги безналичные, обслуживавшие расчеты между государственными предприятиями и государственные же инвестиции. На наличные деньги было запрещено приобретать вещи, используемые для производства других вещей, безналичные деньги было запрещено использовать для потребления. Как только эти запреты были ослаблены в СССР недальновидным руководством, денежное обращение приказало долго жить, а вслед за ним и вследствие прекратился и сам СССР. В принципе, можно было бы вообразить промышленное общество функционирующее вовсе без денег: планирование производства в таком обществе, подобно советскому социализму, осуществлялось бы директивным образом, а потребительские товары распределялись бы исключительно посредством некоторого подобия карточной системы, но такого общества, насколько мне известно, еще ни разу не возникло в сколько-нибудь значительном размере - однако разделение вещей на используемые непосредственно и используемые для производства других вещей сохранилось бы и в таком обществе. Следует заметить что разделение между инвестиционными и потребительскими деньгами, пусть в более слабой форме, поддерживается и всеми существующими сейчас промышленными обществами: роль барьера между инвестиционными и потребительскими деньгами выполняет подоходный налог и государственный кредит.
      Усложнению и удлинению технологических цепочек соответствует углубление специализации труда; специализация же труда требует выделения времени для освоения специальности. Время, усилия и средства, необходимые для освоения специальности, можно рассматривать как инвестиции человека, возврат по которым возникает из доходов, возрастающих по мере специализации.
      Перераспределительные государственные политики, характерные в той или иной степени для всех промышленных обществ, существуют в силу наличия поддержки избирателями и налогоплательщиками. В современном промышленном обществе этика, к которой апеллируют перераспределительные государственне программы, предполагает что этически неверно когда одни люди могут заниматься символическим сверхпотреблением, а другие люди в в потреблении сильно ограничены. В еще недавние времена ограничение в потреблении опасно приближалось к физиологическому минимуму, но уже многие десятки лет - за вычетом медицинских услуг - перераспределительные программы с лихвой перекрывают физиологический минимум своих клиентов; фактически, за вычетом, опять же, медицинских услуг, речь идет о обеспечении клиентов социальных программ средствами для символического потребления.
      Эта этика взаимопомощи сопровождает людей еще с тех времен когда прото-люди еще не стали в полном смысле людьми; я где-то читал что одним из маркеров процесса очеловечивания в палеонтологии считается обнаружение скелетов в состоянии в котором их обладатели не могли бы выжить без поддержки окружающих. В некотором смысле, этика взаимопомощи это одна из сущностей которые делают людей людьми. Однако возведение этой плейстоценовой этики в ранг государственной политики вступает в противоречие с природой вещей, и это противоречие представляет собой довольно серъезную угрозу.
      Для того что бы финансировать перераспределительные программы, государство должно собирать дополнительные налоги. Можно было бы вообразить что сбор налогов затрагивает только потребление: таким образом, собирая дополнительные налоги, государство уменьшало бы потребление людей и так не бедствующих и увеличивало бы потребление людей, сдержанных в средствах. Однако поскольку разделение денег на потребительские и инвестиционные совершенно условно, собирая дополнительные налоги любым образом, государство в какой-то степени не только перераспределяет потребление, но и сокращает совокупный денежный инвестиционный пул. По мере развития положение приближается к ситуации, хорошо знакомая израильтянам: государство вынуждено собирает налоги по конфискационным ставкам, а общество живет крайне бедно. В пределе ситуация достигает венесуэльских или перестроечных высот: производство коллапсирует, деньги превращаются в резаную бумагу а в магазинах, в том числе и продовольственных, хоть шаром покати.
      В рассуждении о том что дополнительное, перераспределительное налогообложение приводит частично к перераспределению потребления от богатых к бедным, а частично - к сокращению совокупного инвестциионного пула, скрывается серъезный изъян: невозможно ни предсказать ни даже измерить соотношение перераспределения потребления и истощения инвестиционного пула. К сожалению, это общий изъян любых рассуждений об обществе.
      С истощению денежного инвестиционного пула тесно связано истощение того что можно было бы, по аналогии, назвать "поведенческим инвестиционным пулом": набором ценностей, шаблонов поведения и социально поощряемых выборов согласно которым добросовестная работа и усилия по освоению специальности компенсируются более высокими доходами чем у людей, сделавших выбор в пользу безделья и/или деструктивных форм поведения. Скорость и формы такого истощения еще труднее предсказать и измерить чем истощение денежного пула, поскольку это истощение проявляется в множестве разнообразных личных выборов.
      Истощение денежного инвестиционного пула подталкивает общество и государство к введению разного сорта кредитной и промышленной политики, создания системы при котором государство напрямую участвует в хозяйстве, путем печатания денег, целевых инвестиций и дотаций или вовсе частичной национализации. Однако неизбежным результатом кредитной и промышленой политики является искажение цен, причем в случае промышленной политики цен на вещи используемые для производства других вещей, а в случае кредитной политики - еще и на вещи, употребляемые непосредственно. Такое искажение, в свою очередь, приводит к мягкой форме калькуляционного парадокса - искаженные цены приводят к искажениям в принятии хозяйственных и потребительских решений, еще более сокращая инвестиционный пул.
Comments 
1st-Jan-2017 02:30 pm (UTC)
Пускай обложенные налогами домохозяйства снижают инвестиции на x% от суммы налога. Если государство тратит на потребительское перераспределение меньше (100-x)%, а остальное инвестирует, то "совокупный денежный инвестиционный пул" растет


Это кусок про промышленную политику, ага.

Соседство Сингапура и Эфиопии внизу, как и Кубы с Финляндией наверху говорит нам, что уровень налогообложения не является особо значимым фактором для качества жизни, как бы мы последнее понятие не определяли.

Я прошу заметить что предложенный для обсуждения текст ничего не говорит о качестве жизни, как бы мы последнее не определяли.
This page was loaded Jul 23rd 2017, 2:39 pm GMT.